Джад внезапно поднял голову, увенчанную копной светлых жестких волос, а из-под его густых бровей сверкнули глаза.

— Ты вроде бы грозился прикончить меня, Мароун?

Так вот какой повод они нашли! Шэд никогда не угрожал Боумену; в сущности, они даже никогда не сталкивались, но это лучший способ свалить на него всю ответственность и оправдать «самооборону».

Украдкой взглянув на Боумена, он увидел, что лицо у того напряженное. Одно неверное слово — и начнется стрельба. Кончики пальцев правой руки Джада лежали на краю стола. Ему оставалось только опустить руку и выстрелить.

— А? — тупо произнес Шэд, как будто выведенный из задумчивости. Он сделал шаг к столу; лицо его выражало озадаченность. — Что вы сказали? Я не расслышал.

Они спланировали все очень тщательно. Начни Мароун возражать, Боумен тут же заявил бы, что его назвали лжецом; и произошло бы убийство. Все трое держались настороже и готовы были в любую минуту выхватить оружие.

— А? — так же тупо повторил Шэд.

Почва ускользала у них из-под ног. В конце концов, нельзя же взять и ни с того ни с сего застрелить человека! Нельзя застрелить человека, когда он в таком полусонном состоянии. Большинство сидевших в салуне считали себя противниками Мароуна, но они ни в коем случае не потерпели бы преднамеренного убийства.

Джад не решался действовать, и ничего не происходило. Шэд смотрел на них, хлопая глазами.

— Извините, — произнес он, — должно быть, я задремал. Не слышал, что вы сказали.

Боумен заерзал на стуле и облизнул губы.

— Говорят, ты грозился меня убить, — повторил он.

Домашняя заготовка прозвучала неубедительно, и он это понимал. То, что выкинул Шэд, поразило всех, а то, что случилось потом, оказалось еще более неожиданным.